Елена Ивченко родилась в Киеве, живёт в Бельгии, преподаёт русский язык в университете, ведёт занятия по зумбе и работает присяжным переводчиком. Первая книга Елены «Там, где всегда хорошо» вышла в 2024 году в издательстве «Городец».
Выпускница школ литературного мастерства CWS и Band. Лауреат конкурса «Новая фантастика» (2019), победитель конкурса «Новая фантастика» (2022), двукратный полуфиналист конкурса издательства «Белая ворона» (2021 и 2023) и фестиваля «Русский Гофман» (2021 и 2023), полуфиналист конкурса «Новая детская книга» (2022), финалист фестиваля короткого рассказа «Кора» (2022) и победитель фестиваля «КоРа» (2025).
Елена Ивченко // Яйцо динозавра
На шесть лет Саня попросил динозавров. Ну, не самих динозавров, яйца. А из них, если положишь в воду, динозавры вылупляются. Огромные. Он в рекламе на Ютьюбе видел, когда смотрел, как питон линяет.
Заказали заранее, за два месяца, доставка с «Али Экспресса» — дело не быстрое. Саня лично мамой руководил, облазили весь интернет-магазин. Выбрал самые зловещие, змеиной окраски: чёрные с цветными разводами. Мама, как увидела, передёрнулась. Значит, хорошие, надо брать.
Мама щёлкнула на соседнюю вкладку, глянула с надеждой:
— Смотри, голубенькие какие! Прелесть.
Саня только глаза закатил. Иногда такое впечатление, что мама с другой планеты. Голубенькие!
В саду рассказал Глебу про динозавров. Тот не особо впечатлился: ему родители на день рождения настоящий дрон обещали. С пультом.
День рождения очень долго не наступал, Саня измучился. Наконец мама с папой утром вошли в комнату, торжественно вручили свёрток в знакомой человеко-пауковой бумаге (Саня видел рулон за шкафом, когда машинку из щели доставал). Свёрток был подозрительно маленький. Саня посмотрел на маму, та подняла брови и развела руки в стороны, как на её любимом смайлике.
Саня разорвал бумагу, достал плоскую коробочку — как мини-лоток для яиц. Отодрал скотч, открыл. Яйца оказались совсем крошечные, не больше цилиндриков в киндерах. Вот китайцы. На фотках же не видно, какого размера товар.
Ну, зато хоть зловещесть была что надо, даже лучше, чем на фото: разводы яркие, как у питона после линьки: чёрно-зелёные, чёрно-серебристые, чёрно-бордовые… А на одном даже чёрно-радужные.
Саня тут же побежал на кухню, набрал воды в пластиковые стаканчики. Сгрузил с подоконника на пол мамины орхидеи, выставил ёмкости. В саду объясняли, что всему живому нужны свет и вода. Там ещё делали эксперименты с растениями: ставили горшки с проростками в шкаф, поливали и смотрели, как они там хиреют постепенно. И наоборот: ставили на свет, но воды совсем не давали. Результат и там и там был не очень.
Саня бросил в каждый стаканчик по яйцу. Яйца невесомо закачались на поверхности. Все, кроме радужного, — оно сразу на дно пошло. Саня вспомнил, как мама учила про куриные: если плавают — значит, испортились. Неужели бракованные?
— Да чего ж ты их все сразу? Я думала, по очереди.
Нет, мама точно с другой планеты. По очереди!
К вечеру все яйца опустились на дно. Саня стоял у окна, дожёвывая остаток торта, всматривался в покрытые пузырьками яичные бока. Динозавров пока не было.
— Всё, чистить зубы и спать!
Папа выключил в кухне свет, и Саня увидел, что радужное яйцо чуть светится в темноте. Как ночник-Пикачу у него в комнате.
Наутро Саня первым делом прибежал посмотреть на яйца. На двух появились трещины. Так бы и наблюдал целый день, но мама в садик отправила.
А после садика оказалось, что динозавры уже вылупились! Саня стоял перед стаканчиками, смотрел на обломки скорлупок на дне, на голубые фигурки динозавров в воде — и чувствовал, как внутри глаз становится больно. Где же змеиность, где зловещесть? Что это за голубость? Вытащил одного, он на ощупь оказался рыхлым и склизким. Бросил обратно в воду. И только тут заметил, что в одном стаканчике динозавра нет.
Там лежало чёрно-радужное яйцо, по-прежнему целое, без всяких трещин.
Саня побежал в комнату, отыскал в шкафу пластиковое пляжное ведро, налил воды из-под крана. Осторожно перелил туда жидкость из стаканчика. Радужное яйцо плавно опустилось на жёлтое дно и замерло. Сане показалось — с некоторой благодарностью. Саня убрал с подоконника неинтересные больше стаканчики. Оставил одно ведро.
Через два месяца у Глеба был день рождения. Глеб пригласил Саню в парк, родители им устроили настоящую охоту за сокровищами, с крестиком на пиратской карте. Потом ели донаты, запускали новенький дрон. Дрон тоже оказался маленьким, с ладонь, и лёгким, как яичная скорлупа. Он плохо слушался управления, путался в ветках деревьев, а один раз шлёпнулся прямо в мусорник. Но всё равно он летел, а Саня завидовал. Не Глебу, дрону. Он бы тоже хотел так подлётывать. По земле за шесть лет ходить уже надоело.
— Ну, что твой дино? Вылупился? — спросил Глеб, двигая рычажками.
— Не.
— Бракованный, видно. Китай, что ты хочешь. Этот вон тоже летит как попало.
Саня пожал плечами.
Мама дома ругалась на ведро: мол, весь вид портит. Пришлось перенести на балкон, поставить на ящик с инструментами. Саня периодически менял в ведре воду. Яйцо благодарно покачивалось. Ну, когда-то же он вылупится?
На семь лет Саня попросил велосипед и настоящий шлем, как у бельгийского вело-чемпиона Ремко Эвенепула. Этот Ремко не ездит — летит, шины будто земли не касаются, поэтому педали крутить легко, и он всех обгоняет абсолютно перед финишем.
Новый велик был чёрный и блестящий. И шлем зловещий, в зелёных змеиных разводах, с защитой для подбородка. Класс.
— Принеси шестигранник, Сань. Руль надо поднять.
Саня побежал на балкон. За стеклом мелькнула чёрная тень. Будто ворона пролетела совсем близко. Саня снял ведёрко с ящика, нашёл отвёртку. Посмотрел задумчиво на ведро. Когда он в последний раз воду менял? Месяц назад. А толку? Саня покачал головой. Дурачок он был. Малой, что возьмёшь. Верил, что из китайского брака ещё что-то вылупится. Эх… Ладно. Воду надо в унитаз, а яйцо в мусорник. Саня вынул радужное яйцо из ведра.
Ой, а это что такое? Чёрно-радужное яйцо было покрыто мелкой сеточкой. Саня не сразу понял, что это трещинки.
Побежал в ванную, осторожненько поменял в ведре воду.
— Эй, эй, куда? — мама перехватила Саню уже на пороге комнаты. — Сань, нельзя его к тебе, мы же это обсуждали. Воду на паркет разольёшь, пятна останутся. Давай-ка мы лучше это дело выбросим.
Саня неопределенно кивнул и потащил ведро обратно на балкон.
Ночью не спал, лежал тихо, прислушивался. Пару раз выглядывал в коридор: ждал, когда под дверью родительской комнаты исчезнет полоска света. Наконец родители затихли, свет погас, а потом раздался звук, похожий на собачий рык: папа начал храпеть.
Тогда Саня взял ночник-Пикачу, прокрался через тёмную гостиную на балкон. Поднёс Пикачу к ведру, заглянул, увидел скорлупки на дне. Они больше не светились, лежали в тёмной воде, ненужные. Саня тихонько взвыл: черт, опять не успел! Но где же…
На подоконнике что-то скрипнуло. Саня обернулся — и замер, не веря глазам. На белом пластике подрагивал мокрыми крылышками крохотный, с ладонь, птеродактиль. Саня таких на выставке видел. Ну, модели. Только те большие были, серо-бежевые, а этот — маленький, чёрный, а пальчики — радужные. Саня обрадовался: хух, никакой голубости!
Поставил ночник на подоконник, потянулся погладить черную спинку. Птер возмущённо пискнул, мотнул клювастой головой. В балконное стекло что-то стукнуло. Саня открыл створку.
Два птера — тоже чёрные, размером с ворону — влетели на балкон, бросились к мелкому. Зависли в воздухе, закурлыкали хриплыми голосами, зашевелили радужными пальцами. Птенец вертел головой, отвечал им протяжным писком. Саня заметил, что крылья у птеров короткие и совсем не двигаются, просто в стороны торчат. Как они при этом не падают — непонятно.
Один из птеров опустился на подоконник, из черной пасти выметнулся широкий и плоский, как совок, язык — ого, тоже радужный! Птер этим языком стал малыша вылизывать, и тот сразу перестал пищать, замер, даже зажмурился. Ему явно понравилось.
Второй птер рванул вперёд — Саня попятился, запнулся о велик, чуть не упал. Птер прижал на секунду чёрную голову к Саниной, кивнул, отлетел, приземлился на ящик с инструментами. В полумраке его лапы светились разными цветами. Птер замер и уставился на Саню. В голове зазвучали непонятные слова: «пояс астероидов», «разгерметизация», «спасать наследников», «отстрелили робот-челнок», «пригодная планета».
Птер, что сидел на подоконнике, поднял голову, курлыкнул осуждающе. Тот, что был на ящике, кивнул.
Саня услышал в голове: «Да, она права. Ты ещё птенец. Надо проще. Авария на корабле, думали, не выживем. Загрузили яйца в челнок, сами остались чинить. Поручили роботу найти планету. Свет и вода в нужных пропорциях. Ты один справился. Остальные птенцы погибли. Спасибо, друг».
Саня заворожённо прошептал:
— Пожалуйста…
«А теперь нам пора лететь. Ракета ждёт».
Саня глянул на малыша:
— А как же он полетит? У него крыльев почти нет.
«Крылья — атавизм. Чтобы летать, они не нужны».
— А что нужно?
«Антигравитатор. Он в слюне. Впитывается в кожу. Управляется силой мысли».
Саня кивнул. Птеры плавно поднялись в воздух. Саня с завистью смотрел, как мелкий запросто парит над подоконником.
«Спасибо! Прощай!»
Папа-птер первым вылетел в темноту. Малыш пискнул, крутнулся в воздухе, выплыл следом. Мама-птер замыкала группу.
Саня понял, что сейчас всё закончится. Уже почти кончилось. И он опять останется с разбитыми скорлупками. И Глеб ему никогда не поверит.
Вдруг мама-птер повернула назад. Подлетела к Сане, выметнула изо рта радужный язык — и смачно лизнула Саню в щёку. Щеке стало колко и горячо. Птер приоткрыл зубастую пасть. Кажется, он улыбался.
— Сань, это что за новости? Ты что тут делаешь?
На пороге стояла мама в пижаме с котиками.
Саня вздрогнул, будто проснулся. На балконе никого не было, только светился желтенький Пикачу. Саня помотал головой, ткнул пальцем в ведро:
— Да я это… Яйцо выбрасывал.
— Завтра выбросишь! Бегом в постель.
Саня лежал на кровати и смотрел в потолок. Одеяло скинул: после пережитого было жарко. Авария, надо же. Бедные птенцы. Один только выжил. Благодаря ему, Сане. А ведь он чуть всё не загубил. Знали бы они. Ладно, не загубил же. Летают они так прикольно! Антивитатор какой-то. Интересно, как это — силой мысли?
Саня представил себе пульт от дрона. Надавил на рычажок — и почувствовал, как тело медленно поднимается над кроватью.
