Евдокия Варакина — детский писатель. Лауреат II степени X Международного литературного фестиваля-конкурса «Русский Гофман». Лауреат литературно-педагогического конкурса «Добрая Лира – 2023», литературно-художественного конкурса «Сердце, тебе не хочется покоя…» литературно-просветительского журнала «Московский BAZAR» и Творческой мастерской «Московский салон литераторов». Член СоюзДетЛита и Земляничного клуба авторов и иллюстраторов.
Евдокия Варакина // Довесок
Я довесок.
Мальчик на подхвате.
Я — не разбираюсь — ни в чем.
То есть во всём понемногу.
…Нет, конечно, я по всем предметам сильнее среднего уровня — поэтому и попал в наш «олимпиадный» класс. Чтобы показать, что наш класс — интеллектуальная элита школы, нам директор даже заказал специальные нашивки. На нашивке ракета, взлетающая вертикально вверх, с надписью «IQ» н борту, а под ракетой — номер школы.
В семье мной страшно гордились. И я сначала тоже чувствовал себя особенным. Но постепенно стал замечать, что внутри класса ко мне относятся как-то не так.
Вроде бы ребята меня и берут в олимпиадные команды, но каждый раз тогда, когда «недокомплект», а брать больше некого. Один раз я так на математику съездил, второй раз на биологию. А потом ребята меня решили на историю поставить. Когда я услышал об этом, то взорвался: «Я вам что, во всех бочках затычка?! Вам вообще не важно, в чем я разбираюсь?!».
А в ответ никто не спросил, чего я нервничаю. Ребята вообще, казалось, не обратили на меня внимания. Только староста Коля оторвал взгляд от листа со списком участников олимпиады, рассеянно посмотрел на меня и вежливо уточнил: «А в чем ты разбираешься?».
Я вместо ответа изо всех сил хлопнул дверью класса. Пришел домой, сбросил куртку и ботинки в коридоре, крикнул маме, что болит голова, мол, отдохну — и закрылся в своей комнате.
Лежал на кровати, смотрел в потолок с наклеенной на нем звездной картой и злился. Больше часа злился, наверно. А потом уже стал просто думать.
И внезапно понял, что Коля прав. Я разбираюсь во всем понемногу — то есть, по сути, ни в чем.
Я правда довесок.
Середнячок.
Мальчик на подхвате.
Осознавать это было так обидно, что я даже заплакал.
И даже подумал, а не уйти ли мне назад в свою родную школу. Гонять с мальчишками в футбол после уроков, обсуждать с ними же видосики, прогуливать иногда уроки и ходить вместо них в парк или в ТЦ ближайший…
Но тут гордость моя проснулась. А как же «интеллектуальная элита»? Как же мой статус «юного гения», которым так гордится моя семья?
И тогда я решил найти себе нишу, в которой буду блистать перед одноклассниками. Ну или притворяться, что блистаю.
А тут как раз за семейным ужином папа рассказал, что сын его коллеги, Саша Ильин, участвует в детском писательском конкурсе. И за победу обещают поездку в какой-то престижный детский лагерь. Может быть, я тоже хочу?
Я кивнул, и мы с папой вместе посмотрели этот сайт конкурса. Потом я пошел и написал рассказ по всем требованиям.
…А перед каникулами нас решили повезти на экскурсию в Переделкино — поселок под Москвой, где жили разные известные писатели. Чуковский там, Ахматова.
Когда нам в школе объявили про эту поездку, я громко воскликнул:
— Ну ничего себе совпадение! Как по заказу!
Катя, которая ближе всех ко мне стояла, удивленно посмотрела на меня и спросила:
— Что по заказу-то? В чем совпадение?
— В том, что мы к писателям едем, — еще громче ответил я. — Я же тоже писателем решил стать. Вот уже один рассказ на конкурс отправил.
И у меня приятно потеплело внутри, когда Катя посмотрела на меня с уважением.
Во время экскурсии я вставал прямо перед экскурсоводом и старательно записывал в блокнот все, что она говорила. Все ждал, пока ребята спросят, зачем я это делаю. Не дождался, пришлось переспросить у экскурсовода: «Как-как, простите, говорил Пастернак? Минуточку, я запишу. Нужно учиться у великих…» .
После экскурсии нас повели обедать. Сидим за столом, едим борщ, и тут вдруг папа написал, что вывесили лонг-лист. И что он три раза список посмотрел — меня нет. А вот сын его коллеги прошел. Но ты, Мить, не расстраивайся, первый блин, сам знаешь…
Я перешел на страницу конкурса, сижу, тупо смотрю в список, все ищу «Митю Ольховского». А Коля как почувствовал, спрашивает меня через весь стол:
— Ну что там твое писательство? Победил рассказ?
Меня поразило, что Коля, оказывается, слышал про мои писательские планы и запомнил. И я, не успев подумать, радостно сообщил:
— Вот как раз папа написал. Вывесили лонг, я прошел. Только я там не под своим именем выступаю, а под псевдонимом. Саша Ильин я там, можете глянуть.
И протягиваю им телефон с лонгом.
Все, конечно, начали в мой телефон смотреть. Потом меня по плечу хлопали. Я чувствовал, что наконец-то перестал для них быть середнячком. И у меня как будто крылья выросли.
А когда мы доели и из-за стола встали, меня Катя позвала. И даже взяла за руку. Женя, когда это увидел, в лице изменился и быстрее всех ушел — наверно, ему Катя нравилась.
А она привела меня в одну комнату, которую мы уже смотрели на экскурсии. Эта комната типа маленькой библиотеки. Но там еще чемоданы стояли и куклы за стеклом. И макет потерпевшего крушения корабля.
— Мить, — сказала Катя. А сама меня все за руку держит. И смотрит на меня пристально и строго. — Я потом со своего телефона на сайт конкурса зашла. Там они еще один список выложили. Где не только те, кто прошел в следующий тур, а вообще все, кто подал рассказ на конкурс. Там ты на самом деле есть. Под своей фамилией…
И замолчала. И смотрит на меня. А я на нее смотрю.
А потом она развернулась и ушла. Я в этой комнате один остался. Сел на какое-то кресло — может, даже музейный экспонат, не знаю. Сидел, смотрел на чемоданы. И на книги. И на корабль.
Мне должно было быть стыдно, наверно. Но Катя как-то так сделала, что мне было не стыдно, а пусто. Как будто она этим разговором вынула из меня что-то очень важное — и не пойму, плохое это было или хорошее.
Я и не злюсь. И не чувствую себя глупо. И не хочу больше всем что-то доказать.
Я как будто замер внутри.
А потом я встал и подошел к этим чемоданам. А они пыльные! Как будто в этой комнате не убирает никто. Странно так — ведь во всём доме отдыха чистота и порядок! А здесь… Как будто я попал в какое-то межпространство и межвременье.
Я постоял, словно давая этому межвременью проникнуть в меня. А потом на одном из пыльных чемоданов пальцем начертил ракету, летящую вверх. И написал под ней: «Я Митя Ольховский. Просто я».
