Поэзия Александры Малыгиной трогает своей уязвимостью. В простом контуре формы темы могут меняться — от детских воспоминаний о рыбалке с карасями в «серебряных кольчужках» до эмоциональных верлибров о любви. Но за этими стихами всегда бьется горячее сердце, «красное, живое, трепещущее», знающее, что его вот-вот выложат на тарелку и растерзают и продолжающее любить и чувствовать. Оно знает, как самые близкие люди становятся чужими, как жизнь пробивается через смерть и как ценна жизнь, даже когда она — сердцевина большого хаоса: «Я человек из мяса и костей/ И из других — неназванных — частей./ Конструктор божий: сердце, мозг, душа,/ И жизнь ценна — не стоя ни гроша».
Анна Маркина
Малыгина Александра Сергеевна — поэт. Окончила Алтайский государственный университет по специальности «Филолог. Преподаватель». Редактор отдела поэзии журнала «Алтай». Автор шести поэтических книг. Стихи публиковались в журналах «Сибирские огни», «Дружба народов», «Наш современник», «Юность», «Москва», «Алтай» и др. Лауреат Всесибирской премии Леонида Мерзликина, международной премий им. А.И. Казинцева. Живет в Барнауле.
.
Александра Малыгина // А рыбы это умеют
***
Вернуться бы к реке, с семьёй, на запорожце,
Калину собирать, не думать ни о чём,
Чтоб к деду и отцу пойти в оруженосцы
И удочки тащить, закинув на плечо.
То мастерить шалаш, то, позабыв про палки,
Искать следы ежей и белок под мостом…
То с мамой в города, то с папой в догонялки,
То с братом и сестрой греть руки над костром,
По очереди дуть на чай в железных кружках,
Картошку в углях печь и спорить горячо,
Покуда караси в серебряных кольчужках
Плывут, разинув рот, на дедушкин крючок.
***
Раньше соседи стучали в стены,
Завидуя нашей любви.
Теперь они стучат в дверь, в попытках понять,
Осталась ли в нашей квартире жизнь,
Но мы им не отвечаем.
Потому что наша квартира — храм,
Последний оплот свободы от внешнего мира
(Если забыть о счетах за коммунальные услуги).
По ночам мы расходимся в разные комнаты,
Но утром оказываемся под одним одеялом.
Ты обнимаешь меня, и я начинаю верить,
Что всё как раньше,
Но ты просыпаешься,
Чтобы уйти на работу,
А потом на рыбалку,
Потому что привык молчать,
А рыбы это умеют
Лучше, чем я.
***
Я человек из мяса и костей
И из других — неназванных — частей.
Конструктор божий: сердце, мозг, душа,
И жизнь ценна — не стоя ни гроша.
Несу себя сквозь время, божий дар —
Слова на выдохе не более чем пар,
Он поднимается туда, где облака,
Посмотришь пристально и вот она — строка.
Потянешь за неё, а там стихи,
Запишешь их без лишней шелухи,
Отдашь в журнал, услышишь от других:
Как будто пар, вот это стих так стих.
***
Красный клевер и лабазник —
Шепчут травы там и тут,
Будто бы друг друга дразнят, —
Кровохлёбками зовут.
Вьётся по лесу тропинка,
В зарослях не видно зла.
Как зовут тебя, травинка?
Сквозь кого ты проросла?
***
В незнакомом городе,
по незнакомой улице,
бежать к незнакомому ресторану,
чтобы увидеть тебя.
Заранее вытащить из груди
красное, живое, трепещущее,
крепко сжимать,
бояться, что выскользнет.
Сворачивать не туда,
отвечать на твои звонки,
слышать упрёки,
торопиться, смущаться
и всё-таки отыскать.
Протянуть тебе красное,
ещё живое, ещё трепещущее.
Смотреть,
как берёшь его двумя пальцами,
стараясь не испачкаться,
откусываешь и морщишься,
кладёшь на тарелку
между панцирями креветок
и раковинами устриц,
не собираясь доедать…
Смотреть и улыбаться,
потому что не можешь иначе.
***
Когда ты будешь отрывать мне лапки,
обрезать крылья, доводя до совершенства,
я буду продолжать на тебя смотреть.
Как странно всё тобой нелюбимое
уместилось во мне одной:
голос и логика, избыток иронии,
столько лет я считала это нормальным,
а теперь от себя неловко.
Пожалуйста, отрывай и режь,
пусть я стану как все,
может, тогда мне не будет
до тебя
никакого дела.
***
Распахиваешь вечером окно,
И в комнату вплывает запах лилий.
Об этом ли мы перед сном молились
И кем нам это малое дано?
Во тьме стихают птичьи голоса,
Сверчки, напротив, делаются громче,
Густеет ночь, свет призрачней и ломче,
На травах проявляется роса.
А в горле ком — не высказать, не сдвинуть,
Стоишь, до края музыкой полна —
Шипом шиповника впивается вина
В твою изнеженную сердцевину.
